Пока никто не видел: в Москве открылась выставка редких работ художника Никиты Алексеева
В Москве в пространстве Artzip открылась выставка «Никита Алексеев: Беглые стихи». Стараниями команды аукционного дома ON публика впервые увидит серию работ художника, которые почти четыре десятилетия томились в собрании известного потомственного коллекционера в Германии. Медиа о людях, ценных вещах и бесценных смыслах INTRO выступило информационным партнером мероприятия, поэтому редакция поспешила на вернисаж сквозь декабрьские пробки. Сам Алексеев некогда писал, пробираясь на такси из Замоскворечья домой на Тимирязевскую: «Да, Москва стояла, стоит и будет стоять».
Никита Алексеев вдохновлялся настоящим и прошлым, создавал свое в противовес сформировавшимся концепциям. «Против» он высказывал в адрес московского концептуализма через «реди-мейд», используя в работе подручные материалы. В 1987 году художник эмигрировал во Францию и взял с собой несколько советских клеенок, на которых и появились одни из наиболее значимых его работ. Он работал на изнанке, которая благодаря ворсистой текстуре отлично впитывала краски, поэтому с обратной стороны можно увидеть узнаваемые цветочные принты. Кстати, идею использования материала он «подсмотрел» у грузинского художника Нико Пиросмани, который любил клеенку за плотность.
Смыслы в работах Алексеева не на поверхности — смотреть надо и вглубь, и вширь, а лучше — читать. Художник при жизни опубликовал несколько книг, да и в целом любил все, что связано с текстами и языками (знал целых шесть и причитал, что мог бы и японский выучить, раз уж так полюбилась ему культура страны).
Слово — неотъемлемая часть графических иллюстраций, выполненных цветными карандашами. На одних работах — фразы на английском и французском «в лоб», на других — видимо, одному Алексееву понятные наборы звуков, напоминающие экзотические языки, которые автор уловил на слух и передал кириллицей. Такое «заигрывание» с языками он действительно практиковал. Готовя серию работ «Ближе — дальше — ближе» к выставкам в Японии, художник попросил прислать, как название пишется по-японски, причем как можно крупнее и проще. Вспоминал, как тренировался два часа, чтобы перерисовать, несмотря на четыре года обучения шрифтам в МХУ памяти 1905 года.
Команда ON расшифровала одно из таких посланий на рисунке собаки: загадочная надпись оказалась фразой «Самое главное — быть осторожным и не бояться» на туркменском языке.
Вердикт очевиден: добавлять выставку в культурную (и не очень) программу январских каникул, главное — успеть до 24 января.