Художник и архитектор Даня Пирогов: «К вдохновению я отношусь скептически»

По образованию я архитектор, в Нижнем Новгороде работал по профессии и из нее пришел в художественную практику. Постепенно я начал делать свои первые студийные работы из бетона, проволоки, ездил в арт-резиденции. В тот период меня интересовал локальный контекст и отдельные места — Выкса, Апатиты, Урал.

Мне сложно провести границу, когда конкретно я понял, чего хочу. Уйти из архитектурной практики в искусство было вполне взвешенным решением, и оно формировалось с течением времени.

В арт-среде на тот момент я практически никого не знал, за мной не было ни галереи, ни менеджера. Хочется поблагодарить кураторов, которые больше четырех лет назад одобрили мою заявку на поездку в арт-резиденцию «Выкса» — с тех пор я стал развиваться в профессии. Сейчас я сотрудничаю с галереями FUTURO, «Триумф», Elephant in the Louvre, Sistema.

По своей природе я абсолютно несистемный человек, но архитектура научила меня структурности. В художественной профессии это очень важная черта.

Кроме того, мои медиумы (инсталляция, объект, графика) пришли ко мне из архитектуры. Важно сказать, что мои работы в разных медиумах пребывают в постоянном диалоге друг с другом, я часто занимаюсь самоцитированием. Поэтому сложно сказать, какая сущность главная — думаю, они в балансе. Раньше, конечно, был внутренний спор, но сейчас все уравновешено.

Порой я могу сделать эскизы и даже начать проект, оставить его на полгода, а затем вернуться к нему со свежими мыслями и пониманием, как его продолжить. К вдохновению я отношусь скептически и не верю во внезапное «озарение».

Время и постоянная вовлеченность в работу — важные факторы. Мне кажется, для всех творческих профессий характерна постоянная «фоновая» обработка идей: в свободное время мозг все равно не отключается и прорабатывает какие-то вещи.

У меня действительно есть определенный, как я его называю, «пантеон материалов». Я беру утилитарные материалы, лишаю их функции и прямого назначения. Чаще всего это уже напиленные доски, фанера, бетон и разные смеси на его основе — то есть все то, что уже переработано человеком и лишено всякой сакральности. Как художник, я пытаюсь раскрыть их эстетические и пластические свойства и те качества, которыми изначально их не наделяли.

При этом у меня нет четкого ограничения в выборе материалов — я всегда оставляю зазор для экспериментов. В то же время я не занимаюсь постоянными поисками, чтобы не лишить свою практику глубины работы с материалом.

Свой метод работы с материалом я называю «пересборкой хаоса». Например, фанера — слоистый, укомплектованный материал с четкой формой. Я беру листы и «разрушаю» — снимаю покрытие, показываю надломы, сколы, «внутренности». Противоположный по «характеру» материал — калька — очень эфемерный, хрупкий. Даже при транспортировке такие работы легко повредить, поэтому при адаптации к новому пространству они всегда трансформируются, теряют первоначальный вид. Для меня это про хрупкость, непостоянство материи.

Я работаю на грани фигуративного и абстрактного. В инсталляции из кальки на выставке «По ту сторону поверхности» появляется материя и она такая, какая есть, без отсылок к точным образам или мифологии.

В работе «Подкоп» вблизи можно рассмотреть головы «чудовищ», а издалека это весьма аморфная масса, в которой заметно само движение, импульс материи, интенция материала к динамике и изменению. Меня не интересуют слишком понятные образы. Я фиксирую момент, когда еще не завершенная форма противопоставляет себя упорядоченному пространству.

Искусство я не коллекционирую. Я не смог бы жить или работать в одном помещении с произведениями моих любимых авторов.